Как выражена авторская позиция в рассказе «Господин из Сан-Франциско»

Каким образом выражена авторская позиция в рассказе И .А. Бунина «Господин из Сан-Франциско»?

Авторская позиция в рассказе И.А. Бунина «Господин из Сан-Франциско» проявляется в философской проблематике произведения, в характеристике главного героя, в организации художественного пространства, в пейзажах и портретах, в символических образах.

Образ главного героя в рассказе предельно обобщен, он лишен личностно-индивидуальных черт, предыстория его типична, портрет сводится к нескольким характерным деталям, развивающим в повествовании мотив денег и вещей: «серебряные усы», «…золотыми пломбами блестели его крупные зубы, старой слоновой костью — крепкая лысая голова». Характерно, что герой не имеет даже собственного имени, он именуется просто «господином из Сан-Франциско», и это название символично. Вера его в силу и власть денег безгранична. Упиваясь собственным господством, он стремится управлять миром, людьми, ситуацией, самой природой. Он устраивает для своей семьи продолжительное путешествие на огромном лайнере и стремится воспользоваться всеми «удовольствиями», которые можно приобрести за деньги: гастрономическими изысками, «солнцем южной Италии», «тарантеллой», «любовью молоденьких неаполитанок». В этом списке звучит откровенная авторская ирония: «…входили в его планы и Венеция, и Париж, и бой быков в Севилье, и купанье на английских островах, и Афины, и Константинополь, и Палестина, и Египет, и даже Япония».

Однако, несмотря на внешнее разнообразие интересов, жизнь героя лишена какой-либо содержательности и подлинного смысла. В сущности, он утратил способность радоваться и удивляться чему-либо, ценить красоту природы, испытывать интерес к людям и событиям. Душа его словно окаменела, он напоминает читателям механическую куклу, все реакции которой заведомо предсказуемы, доведены до автоматизма. Так, план путешествия и распорядок дня (да, вероятно, и всей жизни) господина детально разработаны, и он должен непременно «вписаться» в этот «график». В этом рассказе Бунин создает образ человека современной цивилизации, лишенного внутренней свободы, выбравшего ложные ценности, полностью поглощенного жизненной суетой. В этом образе автор реализует художественную параллель «жизнь-театр»: «по-птичьему засвистала и закувыркалась через голову орава мальчишек — и как по сцене пошел среди них господин из Сан-Франциско к какой-то средневековой арке».

Характерно, что автор не дает читателям какого-либо анализа душевной жизни героя, потому что все интересы его сосредоточены исключительно в вещно-телесном измерении. Поэтому мы не видим здесь внутренних монологов, пейзажей, связанных с душевным состоянием персонажа, и т.д. Как точно отмечают исследователи, «стерильная регулярность, нерушимый порядок существования господина вводят в рассказ важнейший для него мотив искусственности, автоматизма цивилизованного псевдобытия центрального персонажа. Трижды в рассказе почти останавливается сюжетное действие, отменяемое сначала методичным изложением маршрута круиза, потом размеренным отчетом о режиме дня на «Атлантиде» и, наконец, тщательным описанием порядка, заведенного в неаполитанском отеле. Механически разлинованы «графы» и «пункты» существования господина: «во- первых», «во-вторых», «в-третьих»; «в одиннадцать», «в пять», «в семь часов». В целом пунктуальность образа жизни американца, его компаньонов задает монотонный ритм описанию всего попадающего в его поле зрения природного и социального мира».

И, в сущности, эта размеренность, постоянное соблюдение регламента есть не что иное, как подсознательное желание героя господствовать над миром, человеческая гордыня. Однако, по мысли автора, господство это лишь мнимое. Против него восстает и природа, и сама судьба. Сначала природа, нарушая составленные человеком планы, становится вдруг непредсказуемо капризной («утреннее солнце каждый день обманывало»), А потом и вовсе наступает трагическая кульминация: путешествие и «вкушение плодов цивилизации» оказываются прерванными внезапной смертью героя. Однако смерть его для окружающих — это не таинство и не трагедия, а неприятность, происшествие, пустяк. Теперь уже вместо подобострастного отношения умерший господин испытал «много унижений, много человеческого невнимания». Теперь это просто — «мертвый старик», «то, что стоит глубоко, глубоко… на дне темного трюма».

И в этом одна из главных идей рассказа: человек — это вовсе не центр Вселенной, а лишь песчинка в огромном Космосе. И этот мир, по мысли автора, как и природа, как и судьба, неуправляем и непознаваем. Именно поэтому нужно ценить каждое мгновение, отпущенное человеку на земле, нужно уметь радоваться жизни, красоте природы, любви, искусству. В этом, по мысли Бунина, истинные жизненные ценности. После описания смерти героя глазам читателя открывается панорама Неаполитанского залива, перед нами предстает образ старого лодочника Лоренцо, беззаботного гуляки и красавца, два абруццских горца, радуясь солнцу и новому дню, спускаются от Анакапри.

Таким образом, главный герой не является центром произведения. Рассказ не заканчивается с описанием его внезапной смерти. Углубляя философскую проблематику произведения, И.А. Бунин описывает Италию, руины дворца римского императора Тиберия, обратный путь «Атлантиды», бушующий океан, Дьявола, наблюдающего за происходящим. Многие образы здесь символичны. Сам корабль, название которого напоминает нам о затонувшем острове, становится символом современной цивилизации, механистической, уродливой, подавляющей в человеке все живые душевные движения. «Атлантида» — своеобразная модель человеческого общества, а «подводная утроба парохода» подобна аду (где и оказывается герой в финале). Океан является символом современного мира, непредсказуемой природы. Символичен и образ капитана, «рыжего человека чудовищной величины и грузности», напоминающий нам рыжего коня и всадника из Апокалипсиса. Известно, что в ранней редакции рассказа И.А. Буниным был взят эпиграф из Апокалипсиса: «Горе тебе, Вавилон, город крепкий!». В контексте этих библейских ассоциаций углубляется философский смысл произведения. И это неоднократно замечали многие исследователи. «Громадный корабль человеческого греха движется по океану мира, и только грубая смерть вдруг кого-нибудь из этих грешников из Сан-Франциско или других городов… столкнет в космическую пучину; другие же остаются равнодушными, пока не наступит и их неизбежный черед», — писал Ю. Айхенвальд.

Также недаром упоминает автор о некогда жившем на острове римском императоре Тиберии, образ которого словно концентрирует в тексте все ложные жизненные ценности (то, к чему так стремился герой рассказа), — мнимое могущество, гордыню, богатство. «Человечество навеки запомнило его», — замечает автор, но запомнился он лишь своей безмерной жестокостью, неправедной жизнью. Тем самым И.А. Бунин словно хочет сказать читателям: история все расставит по своим местам, бессмертие будет дано истинному, ложное же подвержено забвению.

Выразителен финал рассказа. Тело господина покоится в трюме «Атлантиды», в это время в залах корабля звучит громкая музыка, там дают бал. И эта бальная музыка звучит «среди бешеной вьюги, проносившейся над гудевшим, как погребальная месса…океаном». В финале рассказа — «мрак», «океан», «вьюга». Вся эта картина рождает у читателя ощущение надвигающейся глобальной катастрофы, гибели всего человечества. Так тема смерти отдельного человека переплетается в рассказе с темой гибели всей современной цивилизации.

Таким образом, автор пытается напомнить читателю о бренности человеческого существования. Тема смерти отдельного человека перерастает в тему гибели всей современной цивилизации, нового Вавилона, людей, подверженных греху, страстям, гордыне, озабоченных сиюминутными удовольствиями. Переплетение этих тем отражается в пространственно-временной структуре произведения: пространство героя в рассказе максимально сужается (от просторов Америки, Европы и Японии — к «содовому ящику» в трюме) и становится закрытым. В то время как образ бушующего океана, бесконечного неба максимально расширяет художественное пространство. Включение же в текст упоминания об императоре Тиберии, образов Дьявола, Богоматери переводит все повествование в вечный план.

Как выражена авторская позиция в рассказе «Господин из Сан-Франциско»
4.1 (81.43%) 14 votes