Образ Пьера Безухова сочинение

Пьера Безухова роднит с князем Андреем душевная неус­покоенность, напряжённость нравственно-философского поиска, но в сути характера это совсем другой человек. Если князь Андрей ценил себя едва ли не выше всего на свете, то в случае с Пьером, мы, наоборот, встречаемся с заниженной самооценкой. И, по Толстому, этот душевный настрой в человеке очень це­нен, поскольку заставляет его стремиться к нравственному са­мосовершенствованию, искренне считать себя виноватым даже н том, в чем, казалось бы, вины человека нет. В этом смысле Пьер часто нелогичен, но в этой нелогичности проявляется го­лос натуры, совести. Так, после женитьбы на Элен, понимая уже, что сделал ошибку, что Элен — развратная и ничтожная женщина, Пьер неожиданно обвиняет в этом себя самого. «Но медь это я сделал ее такой», — вдруг подумал он. И его вина в том, что он сказал Элен слова любви, которые по сути своей были ложью, хотя и невольной.

Женитьба на Элен — пожалуй, первое серьезное испыта­ние для Пьера, заставляющее его задуматься над тем, «что хо­рошо, что дурно, что надо любить, что ненавидеть». В этой ситуации в конфликт вступает плотское, греховное начало с началом духовным. Желание Пьер принял за любовь, а это, по Толстому, не просто разные, а прямо противоположные вещи.

Истинная любовь — это когда человек не берет, а отдает, и вследствие этого между двумя людьми устанавливаются пре­жде всего духовные отношения. Но Пьер не сразу приходит к этому убеждению, Поддаваясь ложным, по мнению Толстого, началам — плотскому вожделению, самолюбию и т.п., он должен был еще совершить поступок, которому сам впослед­ствии ужаснется — вызвать на дуэль Долохова и ранить его, то есть совершить самое страшное — посягнуть на чужую жизнь. После этой дуэли, за которую Пьер опять-таки винит только самого себя, у него в голове все смешалось. Натура Пьера состояла в том, что он всегда думал о других людях больше, чем о самом себе, стараясь не причинять им не то что боли или страдания, а даже малейших неприятностей. Для та­кого человека, конечно, его животная вспышка против жены и дуэль, на которой он чуть не убил человека, — настоящая тра­гедия, после которой естественно наступает состояние полно­го душевного смятения и хаоса. После дуэли и разрыва с же­ной Пьер не знает, для чего и зачем жить, что дурно, а что хорошо, склоняясь в отчаянии к признанию относительности всех нравственных истин. Но все же внутренний голос на­стойчиво говорит ему, что это не так. Именно в этот момент Пьер встречается с Баздеевым и приобщается к масонству. Масонство привлекло Пьера двумя основными идеями, кото­рые были созвучны его нравственным исканиям: идеей все­общего счастья и идеей нравственного самосовершенствова­ния. Это и были, в сущности, две задушевные мечты Пьера — стать лучше самому для того, чтобы принести мир и счастье окружающим. Кроме того, масонское учение прямо указывало на наличие верховного существа, в которого подсознательно верил Пьер. Эти положения масонства оказались для него на­столько убедительны сами по себе, что отвратить его от них не могла даже практика, в которой не все было так убедитель­но и ясно. Многие шаги Пьера по воплощению в жизнь уста­новок масонства оказываются наивными и безрезультатными; он видит, что многие масоны действуют не по внутреннему нравственному побуждению, а преследуют суетные цели за­вести знакомство в высшем свете, продвинуться по служебной лестнице и т.п. Все это тревожит Пьера, однако не настолько, чтобы он отказался от нравственных идей масонства. И все же мы чувствуем, что это еще далеко не конец идейных исканий Пьера. Чего-то ему явно не хватает, причем чего именно — до поры до времени не понимает ни читатель, ни сам Пьер. Для Толстого же изначально ясно, что «стать вполне прекрасным человеком» Пьеру мешает его принадлежность к дворянству — к классу паразитическому, оторванному от естественной жизни, в котором даже в лучших его представителях наблюда­ется гипертрофия личностного сознания. На том пути, по ко­торому идет Пьер, неизбежно его приобщение к народной правде. И это приобщение начинает происходить во время Отечественной войны. Важно и показательно уже то, что во время Бородинского сражения Пьер оказывается в гуще сол­дат и включается в их жизнь на равных. Народ признает его за своего, любовно называя «наш барин». Но это еще только на­чало, и перед тем, как познать истинную философию народа, Пьеру приходится пройти еще через одно искушение — жела­ние убить Наполеона. Вызванное неподдельным патриотиче­ским чувством, оно все же смешно и нелепо для автора, пото­му что воплощает в себе ложную, по мнению Толстого, концепцию жизни, истории, согласно которой судьбы народа решает не сам народ, а выдающиеся личности. Это — прояв­ление того самого индивидуализма, который Толстой считает главным пороком мира. Однако Пьер настолько симпатичен Толстому, что даже этот эпизод его биографии вызывает у ав­тора не сарказм, а мягкую усмешку: Толстой показывает, как нелеп замысел Пьера и как нелеп он сам, когда путем разного рода натяжек пытается подогнать под себя апокалиптическое число 666, когда, маскируясь, остается в покинутой Москве и обдумывает планы убийства. В результате, конечно, все про­исходит не так, как наметил Пьер, а так, как требует его нату­ра: оставшись в Москве, чтобы убить, Пьер совершает нечто прямо противоположное — спасает человеческую жизнь. Рас­судочные построения уступают место живому состраданию.

Последующие события — плен, переживание расстрела пленных, знакомство с Платоном Каратаевым, тяготы этапного пути — стали решающими в нравственном развитии Пьера. В сцене расстрела пленных он испытывает очередной глубочай­ший кризис, когда кажется, что мир вокруг него обрушился: это бессмысленное убийство, совершенное людьми не по чувству ненависти, а по приказу, вновь повергает Пьера в хаос, он снова не понимает, в чем же смысл жизни, если в ней творятся столь бессмысленные дела. Но жизнь есть жизнь, и ложь в ней не от­меняет истины. Успокоение в душу Пьера вносит Платон Кара­таев. Его жизненная философия, представленная Толстым как философия русского крестьянства вообще, состоит прежде все­го в том, что Платон ощущает себя как бы не отдельным суще­ством, а лишь частью мира. То самое индивидуальное, даже индивидуалистическое сознание, которое воспринимается Тол­стым как проклятие дворянской интеллигенции, у Каратаева начисто отсутствует. Про него даже нельзя сказать, что он лю­бит мир и людей, поскольку нельзя любить то, частью чего сам являешься. Каратаев находится просто в гармонии с миром, не думая о себе отдельно от него. Поэтому и смерть его не трагич­на и даже быстро забывается Пьером: жизнь или смерть от­дельной личности — не трагедия и даже не событие в мире, где отсутствует личностное самосознание, где личность полностью растворяется в чем-то более всеобъемлющем.

Второе, что сильнейшим образом повлияло на Пьера, — это приобщение его к простой и естественной жизни с мини­мальными атрибутами цивилизации. Пока Пьер был богатым человеком, он не знал ни настоящего труда, ни настоящих лишений. Он никогда не был по-настоящему голоден, не знал настоящей усталости, физической боли и т.п. Поэтому он и не ценил по-настоящему тех простых и естественных благ, кото­рые, по Толстому, только и нужны для человека: пищу, тепло, сон. Как ни странно, Пьер в плену чувствует себя гораздо бо­лее свободным, чем в светском обществе. Ощущая себя ча­стью великого мира, он даже посмеивается над нелепостью того, что его держат в плену. Глядя на окружающий его пей­заж, на леса, поля, звезды, Пьер думает: «И все это мое, и все это во мне, и все это я! … И все это они поймали и посадили в балаган, загороженный досками!»

Важнейшим моментом нравственного развития Пьера в это время является то, что Пьер постигает смысл жизни не умом только (это, по Толстому, невозможно), но всем своим существом, какими-то таинственными, внерациональными путями. Не логический вывод приводит его к жизненной мудрости, а она как бы вливается в него без сознательных усилий с его стороны Толстой выделяет главное, что понял Пьер за это время: «Пьер узнал не умом, а всем существом своим, жизнью, что человек сотворен для счастья, что счастье в нем самом, в удовлетворе­нии естественных человеческих потребностей, и что все несча­стье происходит не от недостатка, а от излишка». В это же вре­мя Пьеру открывается и понимание Бога, тождественного с самой жизнью: «Жизнь есть все. Жизнь есть Бог. Все переме­щается и движется, и это движение есть Бог. И пока есть жизнь, есть наслаждение самосознания божества».

Человек приходит к нравственной истине путем отреше­ния от самого себя и приобщения к народной правде, в ре­зультате напряженных и бескомпромиссных духовных иска­ний — такова главная идея Толстого.

Здесь искали:

  • образ пьера безухова
  • Что привлекло пьера к элен
  • в какой жизненной мудрости Пьер пришел после всех испытаний
Опубликовано в Сочинения.