Сочинение: Фольклорные традиции в прозаических произведениях Платонова

Фольклорные традиции в прозаических произведениях А. Платонова

Долгое время исследователи творчества А. Платонова пытались объ­яснить своеобразие его прозы (загадочность, закодированность, преоб­ладание жанра путешествия, нарочитое искажение языка) влиянием различных литературных тенденций: школы Гоголя и Достоевского, русского авангарда и сюрреализма, экзистенциализма и примитива. При этом мало внимания уделялось влиянию фольклорной традиции на прозаическое творчество Платонова. А ведь именно она часто носит в произведениях писателя обобщающий характер.

Элементы поэтики и сюжетостроения платоновских произведений часто заимствованы из устного народного творчества. Так, в схему быто­вой русской сказки и близкого к ней жанра былички укладываются «Че­венгур», «Че—Че—О», «Усомнившийся Макар», «Первый Иван», «Кот­лован», «Впрок». Близость этих произведений к фольклорным жанрам обнаруживается в обрисовке персонажей, изображении реального мира, композиционном строе.

Известно, что русская бытовая сказка представляет, как правило, обобщенный образ реальности. В ней отсутствует детализация описаний и довольно редок пейзаж. Те же особенности находим и в платоновской прозе. Автор не дает конкретного описания места, где происходит дей­ствие. Не изображается пивная в «Котловане», «Институт душевноболя­щих» в «Усомнившемся Макаре», коммуна «Дружба бедняка» в «Чевен­гуре», хотя в последнем случае писатель все же оговаривается, что собы­тия разворачиваются на юге Новоселовского уезда. Этот небольшой акцент обнаруживает связь с русской быличкой, в которой автор-повествователь для придания правдивости своему рассказу называет точные дату и место нереальных по своей сути событий. Платонов воспользовал­ся этим приемом в рассказе «Первый Иван*, где упоминается книга В. Г. Корнева «Всасывающая сила почвы и принципы системы автома­тического орошения почвы* и указываются название института, где данный труд вышел в свет, и дата его издания (1925). А вслед за кон­кретным историческим фактом автор дает совершенно фантастическое описание опытов героя с электродами. Здесь у Платонова сверхъестест­венное не нарушает реального хода вещей, но при этом фантастичность деформирует реальность, выворачивает ее наизнанку.

В изображении времени и пространства своих произведений Плато­нов также использует фольклорные законы. Например, время произве­дений едва обозначено, а пространство часто носит эмпиричный харак­тер, то есть описывается непосредственно то, что видит сам герой, все ос­тальное словно выпадает из поля зрения автора и читателя.

Нельзя не сказать и об особенностях платоновского героя: почти все­гда он несет в себе некую долю ущербности, неполноценности: либо теря­ет истину (Вощев), либо не может долгое время думать и говорить (Ко­пейкин), либо у него «порожняя* голова (Макар). Здесь можно предполо­жить влияние русской бытовой сказки о дураке (заметим, что дурак во­все не так прост, как кажется на первый взгляд). Для чего понадобился Платонову подобный прием? Приведем слова самого писателя: «Сознание себя Иваном-дураком — это самосознание народа. Самое такое самосозна­ние показывает, что мы имеем дело с народом-хитрецом, с умницей, ко­торый жалеет, мучится, что живет в дурацком положении*. Значит, вы­бор неполноценного героя все-таки не случаен. Подобная акцентировка выявляет «странность* платоновского человека, жизнь которого не под­чиняется логическим причинно-следственным законам. Да и можно ли найти логику в распавшемся, но еще не установившемся мире?

Композиция произведений подобна действиям героев: разрозненна, хаотична, часто представляет собой цепь отдельных эпизодов, нанизан­ных на некий стержень (в большинстве случаев это мотив путешествия). А это тоже пример влияния русской былинной традиции. В этом плане показательно, что рассказ «Усомнившийся Макар* и хроника «Впрок» включают ряд былей, созданных Платоновым в 1929 году: «Умственный хутор», «Наследие Ленина», «Масло Розы», «Послушайте рассказ об од­ном мужике, который перехитрил целое государство».

Конечно, обращение к фольклорным истокам питало и обогащало платоновскую форму: в ней появляется игровое начало, явственно про­ступают образы-символы сказочного и реального характера, возникают алогизм и речевые аномалии и т. п. Но главное, заимствование фольк­лорных приемов способствовало созданию универсального содержания. Внешне бесхитростное и традиционное, при внимательном рассмот­рении оно обнаруживает все новые и новые грани.

Здесь искали:

  • сочинить в прозаической форме фольклор
Опубликовано в Сочинения.