Сочинение на тему: Революция у Маяковского

«Моя революция» — так без колебаний сформулировал Мая­ковский свою позицию и со всей страстью ринулся участвовать в «буче боевой, кипучей». Революция в корне изменила жизнь и творчество поэта. Свойственный Маяковскому мощный волевой напор, неукротимый темперамент борца получил выражение в стремлении «сделать жизнь» по-новому. Исчез пафос бунта и разрушения, борьбы с существующим миропорядком, преодо­лено настроение одиночества и разлада со всем миром. Радость участия в общем деле переустройства жизни, счастье от того, что «каплею льешься с массами», понимание своей роли «аги­татора, горлана-главаря» определяют особенности поэтическо­го языка Маяковского в послереволюционные годы.

Перед поэтом, как и перед всей советской литературой, встает вопрос: как писать о. революции? Маяковский начинает с марша («Наш марш», 1917; «Левый марш», 1918) и оды («Ода революции», 1918). Но он и здесь не только произносит «торже­ственное «О!», не только славит, он еще и видит разные лики революции («О, звериная! /О, детская! / О, копеечная! / О, ве­ликая!», «Как обернешься еще, двуликая? / Стройной построй­кой, грудой развалин?»). Эти противоречия революции поэт раскрывает в двух эпизодах: спасении котенка с тонущего крей­сера и казнь «седых адмиралов». Нет ли здесь продолжения темы, прозвучавшей еще у Пушкина в «Дубровском» и «Капи­танской дочке» — темы беспощадного русского бунта (но не бессмысленного, по Маяковскому)?

Показательно, что в это же самое время поэт пишет произ­ведение, казалось бы, не имеющее никакого отношения к ре­волюции, но точно отражающее его скрытое ото всех «груст­ное» (как заметил Ю. Олеша) лицо, состояние «страждущего человека». Это стихотворение «Хорошее отношение к лошадям» (1918), напоминающее нам о раннем Маяковском. Тот же кон­фликт (толпа и «один я»), тот же мотив непонятости, страда­ния и сострадания, образ ребенка как символ чистоты и безза­щитности (обращение «деточка», рифма «рыжий ребенок» — «она жеребенок»), то же наделение человеческими свойствами животного и отсутствие этих качеств у людей. Интересно, что сам образ лошади («глаза лошадиные», «за каплищей каплища по морде катится») — это авторский вариант той самой «кля­чи», которая в романе Достоевского «Преступление и наказа­ние» олицетворяет страдания человеческие. Так мы уже не в первый раз убеждаемся, что Маяковский, при всех эпатирую­щих заявлениях футуристов, отрицающих литературу прошлого, в своем творчестве основывается на традициях классики, про­должая или переосмысливая их.

Не только ярость борьбы, радость созидания, но и боль, тревога, грусть входят в круг переживаний лирического героя. Через патетику строк о мировой революции, как заметит иссле­дователь Ал. Михайлов, будет прорываться простое, человечес­кое: «Хоть раз бы увидеть, что вот, спокойный, живет человек меж веселий и нег». И хотя шедевров психологической лирики в советский период Маяковский напишет немного (он действи­тельно «себя смирял, становясь на горло собственной песне», причем делал это не по приказу, а по душе, считая, что рево­люционной эпохе нужна другая поэзия), сам факт существова­ния таких стихов помогает увидеть «разного» Маяковского.

«Маяковского ведет история», — точно сказала М. Цветаева. Революция подняла к активному историческому действию мил­лионы людей. Вчерашние рабы, они впервые почувствовали себя хозяевами страны и созидателями своей собственной судь­бы. Революционное нетерпение и нетерпимость, искренняя вера в то, что совсем близко, «там / за горами горя / солнеч­ный край непочатый», что ради грядущего братства человечес­кого стоит преодолевать невероятные трудности и мучения — все эти особенности настроения человека революционной эпо­хи выразил в своих произведениях В. Маяковский.

Время диктовало и свой язык, свои ритмы. «…Революция выбросила на улицу корявый говор миллионов, жаргон окраин полился через центральные проспекты», и эту «новую стихию языка» (разговорную речь) Маяковский положил в основу своих произведений. Но «разговорное» в его понимании не означало «бытовое», ополчился поэт и на лирико-романтическую стилистику, отстаивая право говорить языком поэзии о важнейшем содержании эпохи — о политике:

Капитализм

неизящное слово, куда изящней звучит —

«соловей»но я

возвращусь к нему снова и снова.

Строку

агитаторским лозунгом взвей.

Язык лозунга, плаката, призыва составит основу многих произведений В. Маяковского.

Довольно жить законом, данным Адамом и Евой.

Клячу историю загоним.

Левой!

Левой!

Левой!

(«Левый марш»)

Здесь искали:

  • маяковский и революция
  • тема революции в творчестве маяковского
  • революция в творчестве маяковского
Опубликовано в Сочинения.