Сочинение Сцена захвата казака (из повести Фаталист Лермонтова)

СЦЕНА ЗАХВАТА КАЗАКА (ИЗ ПОВЕСТИ «ФАТАЛИСТ» М.Ю. ЛЕРМОНТОВА)

Условия успешного выполнения работы

  • Жанр сочинения — собственно рассуждение, литературно критическая статья.
  • Содержание — творческая работа логического плана на литературную тему.

Задания

  1. Прочитайте вариант анализа эпизода сцены захвата казака (из повести «Фаталист»).
  2. Выскажите свое мнение о прочитанном, ссылаясь на критерии оценивания творческой работы.
  3. Отредактируйте текст творческой работы, внеся необходимые поправки в форму и содержание.

План сочинения

  1. Вступление: проблема судьбы — главный вопрос сцены захвата казака.
  2. Основная часть:
  • завязка конфликта эпизода;
  • «Своей судьбы не минуешь!» и «Не покорюсь!» — вот два возможных решения спора;
  • какое из решений выберет Печорин: Вулича или есаула…
  • «…подобно Вуличу я решил испытать судьбу…»;
  • первый поступок Печорина, имеющий смысл;
  • Печорин верит в судьбу — и сомневается в этой вере.
  1. Заключение: обобщение — о роли этого эпизода в системе всего романа.

Проблема судьбы уже не раз возникала на страницах романа Лермонтова. В «Бэле» Максим Максимыч говорит о Печорине; «Ведь есть, право, этакие люди, у которых на роду написано, что с ними должны случаться разные необыкновенные вещи». Теперь, в «Фаталисте», эта тема оказывается главной, она определила и название всей главе и помогла читателю разобраться: кто же в ней фаталист, Вулич или Печорин?

Неужели Печорин — человек, верящий в судьбу? После предсказанной им смерти Вулича, Печорин, очевидно, решил окончательно уверовать в судьбу и предопределение. «Убийца заперся в пустой хате, на конце станицы. Мы шли туда». У хаты собралась большая толпа; «офицеры и казаки толкуют горячо между собою: женщины воют…» Печорин, как всегда, наблюдателен: он сразу замечает «значительное лицо старухи, выражавшее безумное отчаяние … то была мать убийцы». Старухе посвящено несколько строчек — в них вся ее трагедия, о душевном состоянии матери сказана одна, но исчерпывающе полная фраза: «Ее губы по временам шевелились: молитву они шептали или проклятие?»

И тем не менее не убийца и не мать убийцы выходят на первый план, а именно Печорин: «…надо было на что-нибудь решиться и схватить преступника…»

Тема судьбы, звучавшая в первом эпизоде, посвященном Вуличу, как тема разговоров образованных людей, здесь переходит к людям простым, необразованным:

«— Согрешил, брат Ефимыч, — сказал есаул, — так уж нечего делать, покорись.

  • Не покорюсь, — отвечал казак.
  • Побойся Бога… нечего делать: своей судьбы не минуешь!»

«Своей судьбы не минуешь!» и «Не покорюсь!» — вот два возможных решения спора, возникшего накануне между офицерами. Несчастный Вулич своей гибелью подтвердил первое решение. Какое выберет Печорин? «…Подобно Вуличу, я вздумал испытать судьбу…»

Мы обвиняем Печорина в том, что, поддразнивая Вулича, он играет чужой жизнью. Но теперь он играет своей, и это в какой-то мере оправдывает его в наших глазах. Более того, он рискует жизнью не бессмысленно, как Вулич, — ведь если бы майор приказал «выломать дверь и броситься туда казакам», пьяный убил бы еще не одного человека. Печорин рискует жизнью не бессмысленно и не безрассудно: он приказывает есаулу отвлечь убийцу и ставит

у двери трех казаков, «готовых ее выбить и броситься… на помощь».

И все-таки он рискует жизнью не для выполнения долга, а чтобы испытать судьбу. «Я… следил за движениями казака… и вдруг оторвал ставень…»

В сущности, это первый поступок Печорина, имеющий смысл. Обезоружить убийцу — совсем не то, что вмешаться в жизнь контрабандистов, увлечь Мери, похитить Бэлу и даже убить на дуэли Грушницкого. Здесь впервые была реальная цель: бросаясь в хату, Печорин помогал другим людям. Но думал при этом он вовсе не о людях, а о себе и своем единоборстве с судьбой.

«После всего этого как бы, кажется, не сделаться фаталистом?» — спрашивает он себя. Так что же, значит, он действительно уверовал в судьбу, которая сохранила ему жизнь? Зачем надо было ставить у хаты трех казаков и просить есаула отвлечь убийцу разговором? Уж доверился бы судьбе, как бы она распорядилась…

В том-то и дело, что Печорин не отдается, а вступает с ней в борьбу. «Я люблю сомневаться во всем… Ведь хуже смерти ничего не случится — а смерти не минуешь!»

Он верит в судьбу и сомневается в этой вере. Убедившись на примере Вулича, что предопределение существует, он все- таки стремится проверить это еще раз на себе. Он, может быть, и фаталист, но странный фаталист, который не смирится с предопределением, а идет наперекор ему; он хочет сам распоряжаться своей жизнью, хочет действовать. «А он, мятежный, просит бури…»

«…Что до меня касается, то я всегда смелее иду вперед, когда не знаю, что меня ожидает. Ведь хуже смерти ничего не случится…» Снова мы читаем слова из исповеди Печорина перед самим собой, и понимаем, что фатализм Печорина (и Лермонтова) не тот, который укладывается в формулу: «Своей судьбы не минуешь»…

У фатализма нашего героя формула иная: «не покорюсь!» — он не делает человека рабом судьбы, а прибавляет ему решимости.

Роль этого эпизода в системе всего романа велика: мы, наконец, понимаем одну из причин вечной скуки Печорина, его бездеятельности и желания скитаться, «просить бури». Он — эгоист и в дружбе и любви, и даже в отношениях со своей судьбой он претендует, пожалуй, на основную роль. Такими эпизодами и создается, по существу, цельный портрет героя лермонтовского времени.