Сравнение произведений Тихий Дон и Станционный смотритель

  • Роман-эпопея «Тихий Дон» М.А. Шолохова
  • Повесть «Станционный смотритель» А.С. Пушкина

Тема сочинения 1. Мотив блудного сына, реализуемый в сюжете произведения.

  • В финале романа герой Шолохова, подобно блудному сыну из библейской притчи, возвращается домой, бросив в Дон свое оружие. Финальная сцена символична: вот стоит герой у родного куреня и держит на руках сына. Тем самым Шолохов словно говорит читателям: родной дом и семья — это единственные настоящие ценности в жизни. Это то, что нужно беречь и ценить.
  • Исследователи неоднократно отмечали, что в сюжете повести А.С. Пушкина «Станционный смотритель» реализуется библейская притча о блудном сыне. Причем мотив этот начинает звучать уже в деталях интерьера (лубочные картинки в домике смотрителя, изображающие притчу о блудном сыне), а затем постепенно переходит в сюжет. Вспомним библейский сюжет притчи. Было у одного человека два сына, отец поделил между ними имение. По прошествии некоторого времени младший сын пустился в странствия и растерял имение свое, живя легкомысленно и распутно. Оставив отчий дом, он вынужден был терпеть голод, нужду и лишения. Но сын искренне раскаялся в своем поступке и возвратился к отцу, который простил его: «…сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся» [4]. Теперь снова возвратимся к сюжету повести. Как и блудный сын в притче, Дуня уезжает из родного дома. Спустя несколько лет героиня вновь приезжает к отцу и, не застав его в живых, горько плачет на его могиле. А затем вновь уезжает, возвратившись к своей прежней жизни.

Таким образом, библейская притча реализуется лишь внешне, в сюжетных ситуациях повести. Глубинный же подтекст произведения полемичен по отношению к притче. Пушкинская героиня искренне горюет об отце, но раскаивается ли она в происшедшем? Скорее нет, чем да. Она счастлива вопреки всем «реалистическим прогнозам», вопреки сюжету лубочных картинок. «Содержанием этих картинок Пушкин формулирует в нарочитосочном, немецко-филистерском виде — одно из положений ходячей морали. И этому благочестивому обману он в своем рассказе противопоставляет живую правду», — писал М. Гершензон.