За далью — даль — поэма о поиске истины

Настоящий расцвет личности, ее внутренней свободы, досто­инства, ответственности, характерный для оттепели, обусло­вил особенности поэмы А. Твардовского «За далью-даль» (1950-1960). Исследователь А. Македонов определил это произ­ведение А. Твардовского как поэму смены эпох, поиска истины. Здесь автор стремится понять и сказать всю правду «о времени и о себе», не перекладывая трудных решений на чьи-либо дру­гие плечи. По сравнению с предшествующими произведениями в поэме «За далью — даль» еще более усиливается лирическое начало, которое становится определяющим, структурообразую­щим. Все изображенное в произведении показано глазами лири­ческого героя, дано сквозь призму его восприятия, его пережи­вания, осмыслено им. Так эпическая по своей сути поэзия Твардовского, обращенная к переломным историческим пери­одам в судьбе народа, обогащается открыто выраженным лири­ческим пафосом и глубиной философского размышления о больных проблемах века, о своем жизненном пути.

Твардовскому «есть, что видеть, есть, что петь». И верно, он «поет» об обновленной стране, о стойкости, созидательной активности, «молодеческом резоне» народа-труженика. В главах «Семь тысяч рек», «Огни Сибири» активно используется лекси­ка и эпитеты высокого стиля («древо», «державный», «краса»), метафоры («семь тысяч рек», «единая семья», «кузница держа­вы», «Млечный путь», «огни Сибири»), фольклорные образы («матушка Волга», «батюшка Урал»). В главе «На Ангаре» описа­ние перекрытия реки разворачивается в картину праздника тру­да, победы человека в трудной борьбе со стихией и переходит в открытое авторское размышление о самом дорогом:

Ты здесь — венец красы земной,

Моя опора и защита И песнь моя —

Народ родной!

В этих главах, выражающих самые искренние чувства поэта, его благодарность родине за счастье быть с ней на ее трудном пути, автор порой бывает многословным и велеречивым (дума­ется, Твардовский с его удивительным чувством правды и не­приятием всякого рода украшательства сознавал это и сам, ког­да просил сотрудников редакции посмотреть завершенные гла­вы еще и еще раз: «По-моему, я в них воспарил»). С другой стороны, этот утверждающий пафос связан, думается, со стремлением поэта не дать усомниться в том действительно ценном, что было создано трудом народа за годы Советской власти.

Наибольшей художественной силой обладают главы про­изведения, в которых автор не «поет», а размышляет, где преобладает пафос анализа и самоанализа. Такой настрой за­дает избранный писателем жанр книги. Первые публикации отрывков из нее шли с подзаголовком «Из путевого дневни­ка». Здесь точно определены особенности произведения, связь его повествовательного сюжета (путешествие в про­странстве — через всю страну и во времени — из настоящего в прошлое и будущее) и сюжета лирико-психологического. В дневник заносится то, что человеку особенно дорого, что важно лично для него, и это придает произведению испове­дальный характер, усиливает эффект подлинности, достовер­ности всего, о чем идет речь в поэме. Дневник необходим и для того, чтобы понять самого себя, вызвать себя на беспо­щадный суд совести, «немую боль в слова облечь». Особую роль в этом «путешествии за правдой» (вспомним традицион­ный фольклорный сюжет) играют главы «С самим собой», «Друг детства», «Так это было».

Нет, жизнь меня не обделила,

Добром своим не обошла.

Всего с лихвой дано мне было В дорогу — света и тепла…

Чтоб жил и был всегда с народом,

Чтоб ведал все, что станет с ним,

Не обошла тридцатым годом.

И сорок первым.

И иным.

Твардовский мыслит себя частью народа, он не представля­ет свою жизнь вне судьбы общей, и это придает характеру ли­рического героя черты эпические. Вот почему «я» в поэме Твар­довского постоянно сочетается с «мы». Но это не лишает авто­ра возможности и необходимости быть «за все в ответе — до конца».

Просто, искренне и мужественно, стремясь понять, а не осудить, приступает Твардовский к самому важному и трудно­му — размышлению о пути, пройденном страной после рево­люции, о своем понимании сталинской эпохи.

Так это было: четверть века Призывом к бою и труду Звучало имя человека Со словом Родина в ряду…

Мы звали — станем ли лукавить? —

Его отцом в стране-семье.

Тут ни убавить,

Ни прибавить, —

Так это было на земле.

Два лица выделены в этой главе из коллективного портрета современников, две отзывающиеся мучительной болью в душе лирического героя судьбы. Один — «друг пастушеского детства и трудных юношеских дней», перед которым лирический герой чувствует свою неизбывную вину (подробнее об этом поэт рас­скажет в главе «Друг детства»). С ним входит в главу образ «зре­лой памяти», от сурового лица которой никуда не деться, «да нам с тобой и не пристало». Второй герой, точнее, героиня — тетка Дарья из родной смоленской деревни,

С ее терпеньем безнадежным,

С ее избою без сеней,

И трудоднем пустопорожним,

И трудоночью — не полней…

Со всей бедой — войной вчерашней И тяжкой нынешней бедой…

Тетка Дарья — олицетворение совести народной, мнения народного, которое поэт ценит превыше всего и которое не позволит покривить душой, отступить от правды.

Глава «Так это было» имела для А. Твардовского принципи­альное значение. Вот слова поэта в передаче В.Лакшина: «Мне важно было написать это… Я должен был освободиться от того времени, когда сам исповедовал натуральный культ». О драме прозрения Твардовского размышлял и Ф.Абрамов: «Интелли­гент, крестьянин, да к тому же еще пострадавший от коллек­тивизации, правоверный коммунист, который все искренно оправдывал во имя революции… И силы ему давала вера, кото­рая сильнее была в нем, чем в других. Но так было, пока не по­шатнулась вера в Сталина, пока не грянул XX съезд… Вся пос­левоенная история — это раскрепощение».

Можно спорить (и этот спор начался в 70-е годы) о глу­бине прозрения Твардовского, сопоставляя написанные им строки с «Реквиемом» А. Ахматовой, книгами глубоко уважа­емого Твардовским А. Платонова или открытого им же А. Сол­женицына. Можно говорить, что поэт не преодолел представ­ления о всеобщей вере и всеобщей слепоте в годы культа, от­мечать, что Твардовский, как и большинство людей в годы оттепели, обращался мыслью к личности Ленина, стремясь «свой ясный разум видеть в нем». Есть в поэме и очевидные сегодня умолчания: среди событий, пережитых народом и са­мим автором, ни словом не упомянуты драматические годы коллективизации (к их переосмыслению Твардовский придет в поэме «По праву памяти»). «Но кто из нас годится в су­дьи — Решать, кто прав, кто виноват?» — предостерегал от поспешных выводов и суждений о сложнейших проблемах А. Твардовский.

Здесь искали:

  • за далью даль краткое содержание
  • характеристика по главам за далью даль
  • за далью даль анализ главы две кузницы
Опубликовано в Сочинения.