Каковы связи творчества Блока с изобразительным искусством, музыкой и театром?

 

Ранняя лирика Блока была тесно и многообразно связана с жи­вописью М.В. Нестерова (а отчасти — В.М. Васнецова), для него М.А. Врубель был «вестником древних трагедий… с печатью безумия и рока на лице», а сине-лиловые тона полотен Врубеля, его Демон, его Царевна-Лебедь были для Блока во второй полови­не 1900-х гг. точнейшими, глубочайшим символами времени. Еще в эпоху «Стихов о Прекрасной Даме» современники заговорили о влиянии на Блока живописи раннего Ренессанса. «Уже в ранних его стихах было много от итальянских прерафаэлитов: и золото, и лазурь Беато Анжелико, и «белый конь, и цвет вишневый», как на фреске Беноццо Гоццоли во дворце Риккарди, и что-то от влажности Боттичелли» (Соловьев С.М. «Воспоминания об Александре Блоке»). Без впечатлений, вынесенных Блоком из путешествий, из скитаний по музеям, соборам и древним городам Италии, Германии, Франции, немыслимы были бы «Итальянские стихи» (1909), драма «Роза и Крест» (1912-1913).

Цыганский романс, русский романс XIX в., «городской фоль­клор» начала XX в. составляют звуковой «фон» его лирики.

«Демон» А.Н. Рубинштейна и «Хованщина» М.П. Мусоргского, «Пиковая дама» П.И. Чайковского и «Князь Игорь» А.П. Бородина, концерты М.А. Олениной-д’Альгейм, камерной певицы начала XX в., высоко оцененные русскими младосимволистами, пла­стика Айседоры Дункан — все эти разнородные музыкальные впечатления вошли в стихи, поэмы, статьи, дневниковые записи, письма Блока.

Увлечение музыкой и эстетикой Рихарда Вагнера сопровожда­ло Блока с начала 1900-х гг. до конца жизни. Образы вагнеровских опер возникают в лирике 1904 г., становятся чрезвычайно важны­ми для символики разделов «Ямбы» (1907-1914) и «Возмездие» (1908-1913), поэмы «Возмездие» (1910-1921), многочисленных статей; последние по времени реминисценции эстетических трак­татов Вагнера отмечены исследователями в речи «О назначении поэта» (1921).

Самое значимое «вагнеровское впечатление» Блока — те­тралогия «Кольцо Нибелунгов», но и «Тристан и Изольда», и «Тангейзер», и «Парцифаль», и «Лоэнгрин» вошли в чрезвычай­но плотный, многоликий и многозначный «культурный слой» его поэзии. «Парцифалем» назвал в воспоминаниях молодого Блока Андрей Белый; но в лирике «третьего тома», в ряде статей конца 1900-х — начала 1910-х гг. — Блок, скорее, сближает своего лири­ческого героя с вагнеровским Зигфридом.

С эстетическими трактатами Вагнера, внимательно изучен­ными Блоком, связаны важнейшие символы творческой философии русского поэта — символы «мирового оркестра», «человека-Артиста», «духа музыки». «Музыка творит мир. Она есть духовное тело мира, мысль (текучая) мира», — записывает Блок в июне 1909 г. «Вначале была музыка. Музыка есть сущность мира… Культура есть музыкальный ритм»,- записывает он в 1919 г. «Дух музы­кальной спаянности, цельности» живет в самых прекрасных и значимых для человечества эпохах мировой истории — и это, по Блоку, объединяет европейский Ренессанс в русскую революцию, два явления одной многовековой мистерии — Пути Человечества.

Новая мощная волна музыкальных впечатлений была связана для Блока в 1913-1914 гг. с увлечением оперой Ж. Бизе «Кармен» в постановке театра Музыкальной драмы, с обаянием голоса, игры, личности Любови Александровны Дельмас — исполнитель­ницы заглавной партии. Наконец, в «январской трилогии» 1918 г. («Двенадцать» — «Скифы» — «Интеллигенция и революция») — «дух музыки» и «шум времени» слились в единое целое: мелодика поэмы теснейшим образом связана с мелодикой русского городско­го фольклора начала XX в. Отдельной темой могло бы стать «мело­дическое строение» лирики Блока. В поэме «Двенадцать» можно найти черты сюитного построения, в «Снежной Маске» — сонатно-симфонический цикл. Известный композитор Б.В. Асафьев посвятил этой особенности творчества поэта эссе «Виденье мира в духе музыки», в котором, в частности, утверждал: «Надо не чи­тать только стихи Блока, а слушать внутренним слухом, как слышат музыканты, читая партитуру».

Столь же важны для творчества Блока были его театральные впечатления: К.С — Станиславский при знакомстве с поэтом уз­нал в нем студента, неистовей всех аплодировавшего актерам Московского Художественного театра во время первых петер­бургских гастролей. «Материалы к декламации», собранные 17-18-летним Блоком и сохранившиеся в его архиве, свидетель­ствуют о том, что все, что юноша, мысливший себя в будущем «ар­тистом Императорских театров», готовил для сценического прочте­ния, претворилось в его стихах. Об огромном значении для него самого и «нового искусства» вообще театра В.Ф. Комиссаржевской и ее актерской игры Блок писал в 1910 г. после смерти актрисы; мощный и творчески плодотворный интерес Блока к драматур­гии Мориса Метерлинка и Генрика Ибсена также тесно сопряжен с «театральными впечатлениями» поэта.

В «Автобиографии» (1915) Блок укажет: «Главными темами моих статей… были и остались темы об „интеллигенции и народе”, о театре и о русском символизме».

Опубликовано в Справочные материалы.