Ответы на вопросы — Мандель­штам

Какие известны прозаические произведения О. Мандель­штама?

«Мандельштам писал не рассказы, повести, очерки или рома­ны, а прозу или стихи. Других определений он не употреблял», — писала его вдова Н.Я. Мандельштам в своей «Второй книге» вос­поминаний. «Проза, как и всегда, дополняет и проливает свет на стихи… Работая над прозой, О.М. определял свое место в жиз­ни, утверждая позицию, находил то, на чем стоит…».

Его автобиографическая проза: «Шум времени» и «Египетская марка» (1927-1928), «Четвертая проза» (1929). По словам Н.Я. Мандельштама, «название это домашнее — она четвертая по счету, включая статьи, а цифра появилась по ассоциации с сосло­вием, о котором он думал, и с Римом — ведь наш-то Рим тоже был четвертым…». Именно эта проза расчистила путь стихам, опреде­лила место О.М. в действительности и вернула чувство правоты… Корни «Четвертой прозы» — биографические».

Среди других прозаических вещей можно выделить лите­ратурно-критические работы и газетно-журнальные материалы.

Свое поэтическое творчество Мандельштам старался осмыс­лить уже в ранних критических работах. Эти работы, на­писанные в 1915-1924 гг., позже были объединены в сборник «О поэзии», вышедший в 1928 г.

В статье «Барсучья нора» (1922), посвященной А. Блоку, «певцу Незнакомки и русской культуры», Мандельштам писал: «Век — барсучья нора, и человек своего века живет и движется в скупо отмеренном пространстве, лихорадочно стремится расши­рить свои владенья и больше всего дорожит выходами из подземной норы». Статья «О природе слова» (1922) посвящена исследованию поэтического языка. Та же тема в «Заметках о поэзии».

Статья «Девятнадцатый век» (1922) о традициях литературы, о развитии европейской культуры.

В статье «Выпад» (1924) Мандельштам дал свое понимание истории современной поэзии, когда литературный «…род распал­ся, и наступило царство личности, поэтической особи… а каждая особь стояла отдельно с обнаженной головой».

В 1933 г. написано эссе «Разговор о Данте» — значительное литературоведческое исследование, многое разъясняющее и в твор­честве самого Мандельштама. В этом же году в журнале «Звезда» напечатаны очерки «Путешествие в Армению».

Как вспоминала вдова поэта, «статейная проза всегда писа­лась по заказу — для журнала или газеты — в несколько часов… Очерковая проза началась в Харькове в 1922 г.».

В конце 20-х гг. Мандельштам как журналист сотрудничает с газетой «Московский комсомолец» (1929-1930), печатает очерки в журнале «Огонек» («Меньшевики в Грузии», «Первая междуна­родная крестьянская конференция» и др.).

В 30-е гг., во время пребывания в Воронеже, Мандельштам иногда получал заказы на местном радио, писал очерки, готовил передачи (например, радиопередача «Юность Гете»).

Какие реминисценции из русской литературы XIX века в лирике О. Мандельштама вам известны?

В статье «Барсучья нора» Мандельштам писал: «Установление литературного генезиса поэта, его литературных источников, его родства и происхождения сразу выводит нас на твердую почву». Выявление «литературных источников» важно и для изучения поэзии самого Мандельштама, так как в его творчестве продол­жаются традиции мировой литературы, в особенности русской поэзии XIX в. «Современная русская поэзия… была предсказана всем поэтическим прошлым нашей страны…», — писал поэт.

Для раскрытия всей глубины смысла стихов Мандельштама необходимо узнавать цитаты, понимаемые как «любой элемент чу­жого текста, включенный в авторский («свой») текст». При этом необходимо, чтобы читатель узнал привлеченный «фрагмент не­зависимо от степени точности его воспроизведения как чужой. Только в этом случае у него возникнут ассоциации, которые и обогатят авторский текст смыслами текста-источника». В статье «Разговор о Данте» Мандельштам писал об этом: «Цитата не есть выписка. Цитата есть цикада. Неумолкаемость ей свойственна». Пушкинские точные цитаты, реминисценции (небуквальное, приблизительное воспроизведение чужих структур, слов, напо­минающих о других произведениях) часто встречаются в стихах Мандельштама. В «Петербургских строфах» (1913) сталкивают­ся в одном стихотворении два пушкинских персонажа: Онегин («Тяжка обуза северного сноба — Онегина старинная тоска…») и бедный Евгений из «Медного всадника» («…Самолюбивый, скромный пешеход, — Чудак Евгений — бедности стыдится, Бензин вдыхает и судьбу клянет!»). О поэме «Медный всадник» напоминают строки стихотворения «Дев полуночных отвага…» (1913) («Если явь — Петра творенье, Медный всадник и гра­нит?»). В стихотворении «С веселым ржанием пасутся табуны…» (1915) прямая цитата из пушкинского стихотворения «На холмах Грузии»: «…печаль моя светла…».

Как пишет исследователь, «пушкинские образы Мандельштам „проигрывает” заново, по-своему, и главное у него — историческая перспектива: противостоящий самодержавной государственности Евгений „бензин вдыхает”, т.е. живет в современности. Он фатально вдвинут в историческую перспективу, из которой не вырваться и где он обречен».

Заглавие первого сборника стихов Мандельштама связано со стихотворением Ф.И. Тютчева «С горы, скатившись, камень лег в долине…». На это есть указание самого Мандельштама: в статье «Утро акмеизма» он писал, что «поднимает тютчевский камень» и кладет его в основу своего здания: «…камень Тютчева, что, „с горы скатившись, лег в долине, сорвавшись сам собой иль был низвер­гнут мыслящей рукой”, — есть слово».

К тютчевской поэзии отсылает и название стихотворения Мандельштама «Silentium” (1910). В стихотворении «Слух чут­кий парус напрягает…» (1910) строки «И призрачна моя свобода», «Твой мир, болезненный и странный» — перефразированные тют­чевские «Лишь в нашей призрачной свободе…» (стих. «Певучесть есть в морских волнах…») и «Твой день — болезненный и страст­ный» (стих. «О вещая душа моя!..»).

В мандельштамовской «Оде Бетховену» в строке «Полнеба охватил костер» есть реминисценция из стихотворения Тютчева «Последняя любовь»: «Полнеба обхватила тень…».

В стихах 1924 г. «Концерт на вокзале» строка «И ни одна звезда не говорит…» напоминает о стихотворении Лермонтова «Выхожу один я на дорогу…» («…Ночь тиха. Пустыня внемлет Богу. И звезда с звездою говорит»).

Мандельштам, по воспоминаниям его жены, очень высо­ко ценил фольклор — русские каторжные песни, в частности; с 30-х гг. вплотную занялся древнерусской литературой. Поэты

XVIII-XIX вв. — Державин, Батюшков, Языков, Веневитинов, Лермонтов, Фет, Пушкин и Тютчев — не раз упоминаются в его стихах.

Для Мандельштама характерно обращение к мировой художественной культуре. Приведите соответствующие при­меры, назовите известные вам стихотворения, подтверждаю­щие это положение.

На вопрос, что такое акмеизм, О. Мандельштам ответил: «Тоска по мировой культуре». Это было в тридцатых годах. Позже он написал: «…И ясная тоска меня не отпускает От мо­лодых еще воронежских холмов К всечеловеческим, яснеющим в Тоскане…». В этих стихах, быть может, яснее, чем где-либо, определено его отношение к Италии, Средиземноморью.

В юности Мандельштам, находясь в Сорбонне и Гейдель­берге (1908-1910), выучил французский и немецкий языки, по­сетил дважды Италию, позже занимался итальянским языком. С 1911 г., когда он поступил на романо-германское отделение исто­рико-филологического факультета Петербургского университета, изучал мировую литературу.

В книге «Тристии» основной литературный источник — по­эзия античного мира, «ионийский мед», в этом смысле стихо­творения цикла называют «классицистическими», т.е. ориентиро­ванными на классическую поэзию античности. Название взято из Овидия («Скорбные элегии»). Для стихотворений Мандельштама цикла «Тристии» характерны подчеркнуто архаизированная, возвышенная лексика, понятия, связанные с античностью; особый размер (гекзаметр); отсылка к древним легендам и мифам (Геракл, Персефона, Психея). Соответственно и литературные реминисцен­ции связаны с поэмами Гомера (Елена, Приам, Пенелопа), а также поэта французского классицизма XVII в. Расина («Федра»),

Здесь искали:

  • лермонтов медный всадник
  • вопросы по мандельштаму
Опубликовано в Справочные материалы.